Гороскопы Кормление Звезды Магазины Развлечения Карьера Туризм Беременность Красота и Здоровье
Лучшие статьи
Загрузка...
Загрузка...
загрузка...
02.05.16

Путь из варяг в греки. [1986 -


Водные пути Древней Руси (Волховско-Волжский и Волховско-Днепровский) на протяжении IX-XI вв. играли важнейшую роль в движении массы товаров и денежных средств, обеспечивавших прежде всего развитие экономики Киевской Руси, а в ходе многостороннего торгового обмена между Русью и другими странами Балтийского культурно-экономического региона поступавших в хозяйственное обращение этих стран. Восточное серебро играло роль международной валюты в Северной и Восточной Европе в течение всего IX и большей части X в.; во второй половине X в. по мере сокращения арабской чеканки и начавшейся разработки серебряных рудников в Германии восточное серебро в северо- и восточноевропейском денежном обращении сменяется западным, которое наряду с другими странами Балтийского региона в этот период активно использовала и Русь96.


Масса поступавших денежных средств может быть сейчас реконструирована по данным кладов; с учетом их распределения, а также превращения не менее чем половины монетного серебра в изделия, слитки либо же серебряный "лом" можно получить приблизительную оценку количества драгоценного металла, находившегося в реальном обращении IX-XI вв. и археологически представленного более чем 300000 монет (160000 дирхемов и свыше 160000 денариев) из примерно полутора тысяч кладов стран Балтики (включая территорию Древней Руси)97. Примененная в последнее время методика расчета позволяет оценить суммарное весовое количество серебра в денежном обращении Северной и Восточной Европы IX-XI вв. в 12-15 млн. марок серебра (1 северная марка = 0,5 каролингского фунта, или 4 новгородские гривны серебра).


Не менее 10 млн. марок серебра поступило в виде арабской монеты; примерно 60-70% этого количества оставалось в денежном обращении Древней Руси (в 250 известных сейчас древнерусских кладах представлено не менее 100000 дирхемов), 30-40% поступило в обращение на Балтику. По расчетам В. М. Потина, экспорт серебра из Руси в первой трети IX в. не превышал 1,5% от общего количества поступившего серебра, во второй половине IX в. поднялся до 25% и достиг максимума в X в. (до 980-х гг.), когда составлял 45-50%98. С переходом от экспорта восточного к импорту западного серебра Русь получила из Скандинавии примерно 0,5 млн. марок, что составило 15-20% от общего количества поступивших на Балтику денежных средств.


В экономике Северной Европы те 3-5 млн. марок серебра, которые в виде арабских дирхемов поступили из торговых центров Древней Руси, составили более половины средств, использованных в ходе "феодальной революции" в Скандинавских странах (следует учесть, что дирхем примерно в три раза тяжелее западноевропейского денария)99. В составе Балтийского региона именно Древняя Русь обеспечивала его жизнестойкость; эволюция социально-экономической структуры раннефеодального древнерусского общества, политика Киевского государства оказывали решающее воздействие на судьбы региона.

).


Византийский археологический материал также не подтверждает существования Волховско-Днепровского пути. Самые ранние византийские сосуды в культурных наслоениях Новгорода относятся к X в. (при том, что подобные им изделия не найдены ни в Киеве, ни в других крупных городах Руси), а византийские монеты IX-X вв. — редкость даже на берегах Днепра. В то же время только в Прикамье (на Балтийско-Волжском торговом пути) археологами найдено около 300 византийских монет. Само месторасположение древних новгородских поселений не ориентировано на связи с Днепром. За Руссой к югу (на Днепр) нет крупных поселений, зато к юго-востоку (Балтийско-Волжский торговый путь) выросли Новый Торг и Волок Ламский.


Неизменным провалом заканчивались попытки современных энтузиастов преодолеть маршрут из Ловати к Днепру — большую часть пути от водоема к водоему их ялы и шлюпки транспортировали армейские вездеходы (

). А ведь уровень воды в этих гидросистемах в IX-X вв. был ниже на 5 метров!


Наконец, путь на Балтику через Новгород и Ладогу просто лишен смысла, поскольку, повернув от верховьев Днепра к Западной Двине, путешественник сокращает маршрут в 5 раз. Ю. Звягин, автор единственного на сей день комплексного исследования пути «из варяг в греки», подытоживает свои наблюдения следующими словами: «Собранные данные говорят о том, что в VIII-IX вв. нахоженного пути между Киевской и Новгородской Русью не было. Климат в это время был более сухим, реки — мельче и потому непроходимые» (

Установившее (судя по кладам Готланда и западной Балтики) тесные внешние связи [249, с. 80; 230, с. 193] восточноевропейское государство, пытавшееся противопоставить Хазарии как политическую мощь Византии, так и военную активность "свеев", в середине IX в. переживает определенный кризис, подвергаясь на юге давлению хазар [240, с. 203-205], а на севере – варягов. Стабилизация славяно-скандинавских отношений после "изгнания варягов" и "призвания князей" во главе с Рюриком привела после 850-х годов к возобновлению и расширению балтийской торговли.

Второй этап (825-900 гг.) развития Пути из варяг в греки прослеживается по серии находок скандинавских вещей, как правило, включенных в местный культурный контекст, связанный со славянским, а то и дославянским населением [81, с. 244].

Возникает ряд небольших, локальных центров на Волховско-Днепровском пути, таких, как селище и могильник "культуры длинных курганов" в Торопце (бассейн Западной Двины); селище и могильник близ более раннего городища у д. Рокот, селище, могильник и более раннее городище у д. Кислая, курганы и городище у д. Новоселки – в Днепре-Двинском междуречье [119, с. 166-170]. В кладе у д. Кислая вместе с арабским серебром найден датский полубрактеат Хедебю (ок. 825 г.), поступивший, видимо, по Двинскому пути из области наиболее ранней стабилизации славяно-скандинавских отношений [29, с. 102; 329, с. 125]. Остальные находки – второй половины IX в. В курганах у д. Новоселки с норманнскими вещами и чертами обряда сочетаются особенности, характерные для местных балтских племен [241, с. 114-123]. К этому времени относятся и наиболее ранние комплексы Гнездова, нового центра на выходе с волоков двинской системы на Днепр. Гнездовский курган № 15 (10) из раскопок первого исследователя гиеэдовских древностей М. Ф. Кусцинского содержал набор вещей, куда входит меч типа Е (вариант, относящийся к первой половине IX в.), копье с "готическим" орнаментом (VIII-IX вв.), гривна с "молоточками Тора" и другие веши, позволяющие датировать комплекс второй половиной IX в. [32, с. 16].

Система "широтных путей" (Волхов – Новгород – Мета – Верхняя Волга; Западная Двина – Днепр (Смоленск-Гнездово) – Ока) обеспечивала выходы к непосредственным источникам арабского серебра на Волжском пути, а активное участие в создании этой системы местного населения обеспечило дальнейший рост магистральных водных путей и центров.

Волховско-Днепровская магистраль

  • Восточная оконечность Финского залива
  • Нева («устье озера Нево»)
  • Юго-западная часть Ладожского озера
  • Река Волхов,
  • Озеро Ильмень,
  • Река Ловать
    (переход из Балтийского бассейна в Черноморский)
  • Речка Усвяч,
  • Речка Каспля,
  • Речка Лучеса,
  • Верхнее течение Западной Двины
  • Системе волоков на Днепр в районе Смоленска
  • Днепр, до Киева

Путь из варяг в греки — На карте показаны основные торговые пути варягов: по Волге (красн.) и Путь «из варяг в греки» по Днепру (фиол.). Другие торговые пути VIII XI вв. показаны оранжевым цветом. Путь «из варяг в гре …   Википедия

Пролегал этот «Шелковый путь Европы» по такому маршруту: Балтийское море – Финский залив – Нева – Ладожское озеро – река Волхов – озеро Ильмень – реки Ловать, Кунья, Сережа. Далее ладьи волоком перетягивались к Торопе, по которой уже вплавь варяги добирались до Западной Двины, Касплы, а затем вновь волоком до Катыни. Потом был Днепр и Черное море. Остановившись на островках Березань, Хортица или Змеиный, путешественники переснащивали свои судна и двигались вдоль европейских берегов до Константинополя. Через Азовское море и Волгу купцы могли отправляться на восток, к булгарам и арабам.

мазин варяг

Пришел в упадок торговый путь по речным системам с применением волоков по нескольким причинам. Во-первых, на Русь напали монголы, поэтому торговать здесь не было смысла: у людей попросту не было средств, ремесла пришли в упадок, да и риск был слишком велик. К тому же, необходимо было получить специальное разрешение от хана. Во-вторых, научно-технический прогресс делал свое дело, кораблестроение развивалось, поэтому судна стали больше и комфортнее, а морской путь – легче и безопасней.

Купеческий товар


"Гнездовский" Смоленск существовал до середины XI в. Во второй половине X в. здесь появляется новый погребальный обряд - погребения в камерах125. По происхождению скандинавский, он представлен в различных городских центрах Балтийского региона и Древней Руси - Бирке, Хедебю, Ладоге, Пскове, в Шестовицах под Черниговом, одно погребение известно в Киеве. Всюду этот ритуал связан прежде всего с феодализирующейся королевской, а на Руси-княжеской дружиной126. К этому времени происходят существенные изменения в соотношении старых и новых раннегородских центров. На Днепровско-Двинском участке "Пути из варяг в греки" возрастает значение Орши, Полоцка, Витебска. В Гнездове обособляется особый, Ольшанский комплекс памятников (городище, селище, курганный могильник), расположенный в 5 км ниже по Днепру. В течение XI в. торговая активность Гнездова замирает, с этого времени быстро развивается "княжеский Смоленск" с центром, по-видимому, на Соборной горе127.


Рост феодального древнерусского города, укрепление позиций княжеской администрации, под контролем которой оказываются речные пути, наиболее полным образом проявились в Киеве, где сходились в единый узел важнейшие водные магистрали, объединявшие сетью коммуникаций все громадное пространство Русской равны128. Область Среднего Поднепровья на протяжении нескольких столетий, предшествовавших окончательному объединению Древнерусского государства в 882 г., выступает основным очагом социально-политических процессов в Восточной Европе129. Земля древних "росов" (Rhos, эта форма еще в IX в. зафиксирована Бертинскими анналами) - именно она стала основным средоточием тех надплеменных и межплеменных общественных сил, выделявшихся из среды полян и словен, древлян и радимичей, северян и кривичей, мери и чуди, которые, пройдя несколько этапов консолидации, чередовавшихся с распадом объединений и борьбой конкурирующих центров, в конце IX столетия объединились вокруг Киева, связанного разветвленными речными путями со всеми уголками и градами "Руския земли". Выделившееся из разноплеменных центров, консолидировавшееся вокруг киевского князя, именно это восточноевропейское "рыцарство" времен Олега Вещего называло себя "русь". "И беша у него варязи и словени и прочи прозваша ся русью", - констатирует окончательное утверждение самоназвания раннефеодального слоя "Повесть временных лет"130. Контаминация южной и северной форм отразила завершение процесса, развивавшегося в долетописные времена. Он начинался не позднее первых межплеменных союзов во второй половине I тысячелетия н. э., когда "живяху в мире поляне, и деревляне, и север, и радимичи, вятичи и хрвате"131: ареал этого объединения примерно соответствует территории того коренного образования в Среднем Поднепровье, которое, по данным фундаментального исследования А. Н. Насонова, и в Х-ХII вв. по преимуществу обозначалось именем "Русская Земля" и центром которого был Киев132. В начале IX в. вокруг этого среднеднепровского политического образования объединяется противопоставивший себя Хазарии "каганат росов"; после кратковременного распада и восстановления единства русских земель в 882 г. Среднее Поднепровье, и в первую очередь Киев, становится основным центром Волхово-Днепровской водной магистрали.


Рост столицы Русской земли прослеживается последовательно на протяжении ряда столетий. Городище V-VIII вв. с языческим святилищем, славянскими жилищами-полуземлянками, "градок" летописного Кия, обрастает поселениями-сателлитами и постепенно превращается в богатый и многолюдный славянский торгово-ремесленный город. В IX-X вв. на огромном пространстве вокруг поселения раскинулся обширный могильник (или несколько самостоятельных языческих кладбищ). К сожалению, разрушение дохристианского некрополя, начавшееся уже при Владимире и Ярославе, позволяет составить о нем лишь самое приблизительное представление133.


Тем не менее не вызывает сомнений тот факт, что еще в эпоху господства могил с кремацией (в Киеве вытесненных обрядом ингумации в X в.) появились монументальные курганы военных предводителей с богатым инвентарем, роскошными импортными тканями, посудой, останками жертвенных животных (погребения № 97, 119, 120, 121 по М. К. Каргеру). Ни в обряде, ни в инвентаре этих насыпей нет, в отличие от гнездовских "больших курганов", никаких скандинавских особенностей. Они оставлены представителями местной, киевской славянской знати, и до конца IX в. в Киеве не прослеживается никаких археологических признаков присутствия в среде этой знати, да и вообще в земле киевских полян - варяжских выходцев. По-видимому, эпизодические контакты с ними, вроде участия норманнов в посольстве "хакана росов", не оставили отчетливых вещественных следов.


Выросшая из полянской племенной "старейшины" боярская знать Киева в X в. хоронила своих мертвых по особому обряду. Это так называемые срубные гробницы с ингумациями. Сходный на первый взгляд с камерными погребениями, этот обряд, однако, отличается от них прежде всего конструкцией погребального сооружения. Славянская техника возведения сруба, чуждая северному домостроительству и неизвестная в ритуальной практике скандинавов, полностью соответствует местной строительной традиции; в последних десятилетиях IX в. на Подоле уже появились кварталы и улицы, застроенные срубными жилищами. Мужские погребения в киевских срубных гробницах сопровождаются оружием (найден меч, лук и стрелы славянских типов), в женском захоронении - золотые височные кольца. Никаких скандинавских влияний в обряде и инвентаре этих погребений (№ 105, 109, 110, 112, 113, 123) проследить нельзя.

). Таким образом, в приложении к банной жидкости оно обозначает дубильный квас (

), а облитые им «новгородцы» русского сказания претерпевают неожиданную метаморфозу, превращаясь в дунайских мораван.


Все эти обстоятельства дают возможность указать на ту группу людей, в чьем кругу, скорее всего, зародилось и получило литературное воплощение сказание о хождении апостола Андрея по Дунаю. Это — литературно-ученый кружок «солунских братьев», Константина (Кирилла) и Мефодия. Имеется немало свидетельств тому, что миссионерская деятельность славянских первоучителей воспринималась их ближайшим окружением как прямое продолжение апостольского служения Андрея. Автор канона «первому Христову слу (послу, апостолу)» Наум Охридский, один из членов кирилло-мефодиевского кружка, все свое сочинение, по сути, построил на сопоставлении духовного подвига Андрея и равноапостольных братьев.


В связи с этим следует обратить внимание на необычную роль, отведенную апостолу Скифии в русском сказании. Андрей представлен там простым путешественником, наблюдателем чужих обычаев; вся его духовная миссия исчерпывается предсказанием о грядущем процветании христианства в Русской земле. Это странное поведение апостола тревожило древнерусских книжников. Преподобный Иосиф Волоцкий даже открыто ставил вопрос: почему апостол Андрей не проповедовал христианства в Русской земле? И отвечал так: «Возбранен бысть от Святого Духа». Надо полагать, что русское сказание копировало поведение апостола из моравской легенды, которое имело вполне конкретный и ясный смысл. Отказ Андрея от проповеди на берегах Дуная еще теснее связывал апостола с миссионерской деятельностью Константина и Мефодия, которые, таким образом, выступали его духовными наследниками, завершителями его дела. Древнерусский книжник, заимствовавший и переработавший старое моравское предание, неосторожно выронил из него саму его суть, из-за чего хождение Андрея по Русской земле не было напрямую соотнесено с последующей просветительской деятельностью княгини Ольги и князя Владимира.


Но в таком случае, какую же цель преследовал автор русского сказания? Думается, что ответ на этот вопрос кроется в эпизоде с «банным мытьем». Вряд ли он присутствовал в моравской легенде о хождении Андрея по Дунаю. Возможно, рассказ о славянской бане, всегда приводившей в изумление иностранцев, содержался в отчете «солунских братьев» об их моравской миссии. Существование такого документа, представленного ими Ватикану или Константинопольскому патриархату, можно предполагать с большой долей вероятия: именно оттуда должен был перекочевать в нашу летопись «уснияный квас»; не исключено также, что в этом отчете фигурировал какой-нибудь среднедунайский Новгород. (В связи с этим предположением обращаю внимание читателя на область в современной Венгрии — Ноград, лежащую в настоящем «банном» окружении: Рудабанья, Цинобаня, Ловинобаня, Банска-Бистрица, Банска-Штьявница, Татабанья. Похоже, что здешние «новгородцы» были известны, как отчаянные парильщики, или, точнее, любители горячих ванн, так как названия данных городов, скорее всего, связаны с наличием в этих местах горячих источников — «бань»). Во всяком случае, Житие Константина и Мефодия свидетельствует, что во время почти двухлетнего пребывания в Риме братьям неоднократно приходилось рассказывать об обычаях крещенных ими народов любознательным римлянам, реакцию которых на услышанное запечатлело русское сказание: «и се слышавше дивляхуся». Но трудно указать причины, которые могли бы побудить составителей моравского сказания о хождении Андрея соединить банный эпизод с именем апостола. Их слияние, скорее всего, произошло уже в русской версии сказания. Причем нельзя не заметить, что летописный рассказ пронизан глубокой иронией. Автор русского сказания явно хотел посмеяться над кем-то. Конечно, объектом насмешки не мог быть апостол. Тогда кто?

Вся серия находок, отражающая участие варягов в сношениях по Пути из варяг в греки, не обнаруживает при этом каких-либо, специфически норманнских целей, расходившихся или противоречивших целям Древнерусского государства. Скандинавы могли пользоваться Волховско-Днепровским путем, находясь на службе или войдя в какие-либо иные соглашения с древнерусской знатью, великокняжеской администрацией, будь то во времена "первых князей", "хаканов", либо эпического князя Владимира, "конунга Вальдамара Старого" скандинавских саг.

По существу, те же условия стояли перед норманнами и в Византии, где (по почину Владимира, отправившего в Царьград избыточный варяжский контингент) с 980-х годов существовал варяго-русский корпус императорской гвардии [34]. Сюда, в Миклагард, викингов привлекало в X-XI вв. высокое жалование, исчислявшееся в 10 золотых солидов каждую треть года [99, с. 65-69]; а участие в походах и войнах византийцев; дворцовых заговорах, переворотах и грабежах позволяло надеяться собрать, подобно Харальду Хардраде, такие богатства, что "казалось .всем, кто видел это, в высшей степени удивительным, что в северных странах могло собраться столько золота в одном месте" [Сага о Харальде Суровом, 24].

Документом этих путешествий варягов в Византию по Пути из варяг в греки остался рунический камень (единственный на территории Древней Руси собственно надгробный памятник такого рода), найденный в одном из курганов на острове Березань, в устье Днепра. Надпись, датирующаяся XI в., сообщает: Krani kerthi half thisi iftir kal fi laka sin – "Грани сделал холм этот по Карлу, своему товарищу (фелаги)". Е. А. Мельникова справедливо отмечает, что этот единственный на Руси мемориальный рунический памятник поставлен не родичами погибшего, а его сотоварищем. Термин "фелаги", сложившийся и бытовавший в дружинно-торговой викингской среде, достаточно точно указывает "социальный адрес" норманнов, пользовавшихся Путем из варяг в греки.

Путь «Из варяг в греки» был востребован и наиболее использовался в Х — ХI веках, а потом уступил по важности связям Киевской Руси со странами Западной Европы

(голосов:0)
Похожие статьи:

Деловые поездки, программы обучения в престижных ВУЗах, туристические маршруты по старейшим городам страны и многочисленным садам и паркам Соединенного Королевства, посещение музеев и театров — любая из этих причин может привести вас в наиболее крупную административную часть Великобритании — Англию. Авиабилеты в Лондон покупают те, кто начинают путешествие по стране со столицы и крупнейшего города Британских островов, а авиабилеты в Бирмингем выбирают те, кто стремится попасть в один из главных центров технического образования в Англии.


Дата загрузки: 12 янв. 2011 г.

История сражения

27 января (9 февраля) капитан «Варяга» Всеволод Фёдорович Руднев получил от Уриу ультиматум: до 12 часов покинуть порт, иначе русские корабли будут атакованы на рейде. Руднев решил прорваться с боем в Порт-Артур, а в случае неудачи взорвать корабли. В полдень «Варяг» и «Кореец» вышли из Чемульпо. Капитаны иностранных судов не ожидали от русского корабля такого хода. Они были удивлены и в то же время восхищены этим поступком. Французские и английские корабли встретили гордо идущий «Варяг» оркестром. Капитаны кораблей отдали честь российским морякам. При выходе из порта на расстоянии 10 миль корабли встретили японскую эскадру, занимавшую позицию за островом Йодолми. Уриу сигналом предложил русским кораблям сдаться, но, не получив ответа, открыл огонь. Неравный бой длился 50 минут. За это время «Варяг» выпустил по противнику 1105 снарядов, «Кореец» — 52 снаряда (орудия корабля были слабее и «Кореец» вступил в бой в конце сражения). Согласно рапорту командира, огнём «Варяга» был потоплен один миноносец и повреждены 4 японских крейсера («Асама», «Чиода», «Такачихо» и флагман «Нанива»). «Варяг» получил 5 подводных пробоин и лишился почти всех орудий; потери экипажа — 1 офицер и 30 матросов убиты, 6 офицеров и 85 матросов ранены и контужены, ещё около 100 человек получили лёгкие ранения. На «Корейце» потерь не было.


Достопримечательности Ярославля. Самые главные и интересные достопримечательности Ярославля — фото и видео, описания и отзывы, расположение, сайты.

Главная жемчужина Ярославля — историко-архитектурный музей-заповедник на территории Спасо-Преображенского монастыря. Построенный в 12 веке, он входит в число шестнадцати крупнейших монастырей. В 16 веке сюда была перенесена государственная казна, а в 1612 году он стал штабом Минина и Пожарского.


Комментарии к статье Из варяг в греки:
Загрузка...
loading...


2015