Гороскопы Кормление Звезды Магазины Развлечения Карьера Туризм Беременность Красота и Здоровье
Лучшие статьи
Загрузка...
Загрузка...
загрузка...
02.05.16

Мариам Петросян: «Новых книг от меня ждать не стоит…» :: Частный Корреспондент

Сочащаяся волшебством, затягивающая и невероятная книга Мариам Петросян «Дом, в котором…» в одночасье превратила художника-аниматора из Еревана в российскую литературную звезду первой величины. 12 апреля Петросян была удостоена «Русской премии» ― главной награды для русскоязычных писателей, живущих за пределами России. И это только начало.

Главное ― и самое удивительное ― в Сети «Дом» начинает понемногу становиться объектом устойчивого культа. Подобно вирусу, информация о книге распространяется из блога в блог, а каждый следующий «заболевший» стремится «заразить» как можно большее число окружающих. Мариам Петросян, художник-мультипликатор из Еревана, мать двоих детей, домохозяйка и сверхновая звезда русской прозы (сказать «фантастики» не поворачивается язык), рассказала «Частному корреспонденту» о том, есть ли жизнь за пределами её Дома, и о том, откуда взялись и куда ушли её герои.

Кому-то она и вовсе не понравится, что будет совсем неудивительно, хотя таких, как мне кажется, все же будет меньшинство.

Начну я, наверное, сразу с рекомендаций, кому эту книгу читать не стоит.

Ее не стоит читать тем, кому важен в литературе четко-структурированный, последовательный сюжет; тем, кто любит, чтобы в книге все, в конце концов, становилось понятно и на поставленные вопросы были даны исчерпывающие ответы; нелюбителям открытых концов и любителям жесткого обоснуя она категорически противопоказана; тех, кто недолюбливает чрезмерное внимание к деталям, описания внутреннего мира и скачки по времени и репортерам тоже просьба не беспокоиться.

А вот тем, кто любит сюрреализм, символизм, недосказанности и психологические лабиринты книга, скорее всего, придется по душе.

«Учащиеся называют его просто «Домом», объединяя в этом емком слове все, что символизирует для них наша школа – семью, уют, взаимопонимание и заботу.» - написано в буклете.

И мы правда поймем это, когда познакомимся с другими обитателями дома. В книге нет какого-то одного персонажа, каждый важен, каждый имеет характер, историю, мнение, взгляды на происходящее. Автор позволит нам посмотреть на Дом их глазами. И его обшарпанные, изрисованные по нескольку раз стены, станут уютными и родными. И призраки его оживут и будут видны нам не хуже, чем живыее обитатели Дома...
Хотя раскрываться все будет далеко не сразу в виде справки, как это делается во многих книгах, что-то прийдется додумывать и связывать воедино самому, а некоторых вещей, как ни печально, до конца нам не узнать. Книга помимо интереса будет пробуждать и мыслительный процесс, так что можно совместить приятное с полезным ct

Дом - интернат, приют. Приют для детей-инвалидов или просто для тех, до кого нет дела родителям. Не думайте, что книга пропитана депрессией и печалью детей. Нет, напротив, Мариам показывает нам их жизнь, самую разную. Я даже порой забывала о том, что с героями "что-то не так", потому что этого было даже не заметно.

— Карты тоже были. Но в основном сохранились генеалогические древа: я на них тогда была помешана. Обычно мы сочиняли историю про две семьи, между ними вендетта, и непременно один злодейско-дьявольский персонаж, которого все страшно боятся. И в какой-то момент я поняла, что когда историю записываешь, чтобы не забыть, то в следующий раз к тебе идея приходит намного более интересная.

Одну историю — как в океане что-то типа «Титаника» плавало с кучей персонажей на борту — я начала своим одноклассникам рассказывать. У меня собрался кружок — четыре человека слушателей. И вот рассказываю я и на самом интересном месте понимаю, что детективная линия подходит к концу — там кто-то кого-то убил, — а чем все должно кончиться, я даже не представляю. Ребята спрашивают: «А как называется эта книга?» Они думали, что я им какой-то роман пересказываю. И я соврала, что это из старого номера «Иностранной литературы». Я еще, помню, сказала, что автора звали Ирвинг чего-то там.

— Ирвингов много.

— Или Ирвинг Стоун, или Ирвинг Шоу… Одноклассники, кстати, пошли в библиотеку и потребовали эту книгу, а на библиотекаршу так подействовало имя «Ирвинг», что она им с умным видом сказала: да, мол, была такая книга, но ее кто-то спер. Но это уже потом было. А тогда я не знала, чем закончить историю. Ночь не спала, думала, кто же там кого-то убил… Ну, а потом как-то сам собой начался «Дом…». Просто какая-то школьная история: ну, некий мальчик попадает в чужое окружение, чужое место. Отсюда все пошло.

 Про своих и чужих

— Вы пишете по-русски, а говорите по-армян­ски. Не тяжело переходить с одного языка на другой?

— Да нет, нормально. Я читаю, например, по-русски. Иногда вдруг понимаю, что мне очень трудно сказать что-то на армянском и я могу выразить это только по-русски. А иногда наоборот. «Ёпрст», — думаешь на русском. «Что за урод!» — на армянском.

В 1992 году, когда выпускница художественного училища Мариам Петросян еще рабо­тала на «Арменфильме», в Армении стало не до мультфильмов. В Ереване электричество включали на час в день, а молодых людей забирали прямо из центра города и отправляли в Карабах на фронт.

Тогда Мариам с мужем Арташесом, с которым она познакомилась на студии, переехали в Москву, на «Союзмультфильм», где полгода работали с великим аниматором Робертом Саакянцем и еще год с Еленой Пророковой. Потом они вернулись в Армению, а в 2000 году Мариам стала домохозяйкой. На первый взгляд извлечь из этой биографии хоть что-то связанное с романом невозможно. Но когда Мариам сама рассказывает про свою жизнь, возникает ощущение дежавю: я это уже читал. В романе «Дом, в котором…».

— Жизнь в Москве у нас была интересная. Мы снимали квартиру то тут, то там, периодически оставались на улице без денег. У нас в Кунцеве друзья жили вдевятером в двухкомнатной квартире. Девять парней, косящих от армии, и все в одинаково растерянном и неприкаянном положении. Они находили какую-то работу и тут же ее теряли. Сторожили ларьки, что-то где-то продавали, но это было совершенно не их ремесло: они же все были студенты, в основном биологи. Мы с Арташесом к ним попали, когда в очередной раз оказались на улице. Ужасно не хотели им звонить — их и так было много, и квартира вызывала подозрения у соседей: что у них там происходит? Что за пункт сбора молодых армян? А еще у них были постоянные проблемы с девчонками, — смеется вдруг Мариам.

В тот же день после уроков Джин отозвал меня в сторонку и сказал, что ему не нравится, как я себя веду. Показал на кроссовки и велел снять их. Не стоило спрашивать, зачем это нужно, но я все же спросил.

— Они привлекают внимание, — сказал он.

Для Джина это нормально — такое объяснение.

— Должно было случиться что-то очень серьезное, если ребята больше не хотят тебя терпеть, — Акула продемонстрировал мне какой-то листок. — Вот здесь у меня письмо. Под ним пятнадцать подписей. Как это понимать?

Я пожал плечами. Пусть понимает, как хочет. Не хватало еще объяснять ему про кроссовки. Это было бы просто смешно.

— Ваша группа — образцовая группа…

Пятнистые сосульки обвисли, прикрыв глаза.

— Я очень люблю эту группу. И не могу отказать ребятам в просьбе, к тому же о таком они просят впервые. Что ты на это скажешь?

Я хотел сказать, что тоже буду счастлив от них избавиться, но промолчал. Что значило мое мнение против мнения пятнадцати образцовых акульих любимцев? Вместо протестов и объяснений я незаметно рассматривал обстановку.

Фотографии «многого достигших» оказались даже противнее, чем помнилось. Я представил среди них свою постаревшую и обрюзгшую физиономию, а на заднем плане — картины, одна кошмарнее другой. «Его называли юным Гигером, когда ему было тринадцать». Стало совсем тошно.

— Ну? — Акула помахал у меня перед глазами растопыренной пятерней. — Ты заснул? Я спрашиваю, ты понимаешь, что я обязан принять определенные меры?

Все обитатели Дома, как и работники, обязательно имеют свою кличку: Слепой, Табак, Сфинкс, Лорд, Македонский и другие. Многие героев романа – очень яркие личности, живущие в постоянно борющихся между собой группах-стаях. Несмотря на внешние недостатки подростки имеют другие прекрасные внутренние качества, не всегда присущие людям из отличного от их мира. Воля к жизни закаливает дух детей.

[1]

[2]

[3]

[4]

, 2015-08-08 06:41:14Светлана

13) В мой первый визит к директору мелкие червячки в мировой любви уже копошились, хотя до черепов дело еще не дошло. Кабинет был чистый, но какой-то неухоженный. Видно было, что это не центр Дома, не то место, куда все стягивается и откуда вытекает, а так — сторожевая будка. В углу на диване сидела тряпичная кукла в полосатом платье с рюшами. Размером с трехлетнего ребенка. И всюду торчали пришпиленные булавками записки. На стенах, на шторах, на спинке дивана. Но больше всего меня потряс огромный огнетушитель над директорским столом. Он до того приковывал внимание, что приглядеться к самому директору уже не получалось. Сидящий под антикварным огненным дирижаблем, наверное, на что-то такое и рассчитывает. Думать можно только о том, как бы эта штука не свалилась и не убила его прямо у тебя на глазах. Ни на что другое не остается сил. Неплохой способ спрятаться, оставаясь на виду.

(голосов:0)
Похожие статьи:

Когда мне становиться счастливым? 

Весной или летом, может зимой.

Может в день зарплаты, или в понедельник.

Как найти свое счастье, как встретить свое счастье?

Как я узнаю свое счастье, вдруг это не оно?

Во что мое счастье должно быть одето, на какой машине оно приедет.


biggrin2.gif


- Вызываем дух...- не помню кого, - желаете ли вы говорить с нами?


Блюдце поползло к отметке «нет». Следующий, потом еще и еще... Но никто говорить с нами не хотел. ... Вызываем дух Ахматовой. Анна Андреевна, желаете ли Вы говорить с нами?


, 2011-06-25 07:51:17Фёдор

, 2011-12-21 08:09:30Алексей

, 2012-05-11 14:34:33Евгений Казахстан

, 2012-07-23 14:07:47Дмитрий

, 2012-08-14 23:12:54777

, 2012-08-22 04:34:52Владимир


Комментарии к статье Дом в котором мириам петросян:
Загрузка...
loading...


2015